Ричард I Львиное Сердце. Повелитель Анжуйской империи - Вадим Георгиевич Устинов

своими советниками пребывал в замешательстве из-за того, как внезапно прервались переговоры. Несмотря на демонстративное пренебрежение возможными контактами с врагом, султан был заинтересован в дальнейшем общении с одним из предводителей крестоносцев по тем же причинам, что и его противник. Не получая в течение долгого времени никаких известий от Ричарда Львиное Сердце, он совсем было уверился в мысли, что того вынудили прервать всякого рода сношения с мусульманами другие лидеры христиан.

Но тут в его лагерь вновь прибыл посланник короля Англии. Приближенный султана Баха ад-Дин бин Шаддад очень подробно описал эту встречу, полную цветистой восточной лести, намеков и недомолвок.

Очень скоро после этого тот же посол снова явился со следующим посланием: «Не верьте слухам, которые распространяют о причинах вынужденной медлительности с моей стороны: я отвечаю за свои действия только перед самим собой; я – хозяин своим поступкам, и никто не имеет надо мной власти. Но в течение последних нескольких дней болезнь мешает мне заниматься делами, и только это одно является причиной задержки. Есть у королей такой обычай – когда им случается оказаться неподалеку, они посылают друг другу дары и подарки. Ныне у меня есть дар, достойный султана, и я прошу позволения прислать его». Аль-Малик аль-Адиль[195] ответствовал: «Он может прислать этот дар, если сам примет от нас дар равной ценности». Посол согласился с этим условием и добавил: «Нашим даром могли бы стать заморские соколы, но сейчас они слабы, и было бы хорошо, если бы вы прислали нам некоторое количество диких и домашних птиц; мы отдали бы их нашим соколам, и они ожили бы, и мы прислали бы их вам». Аль-Малик аль-Адиль, который прекрасно знал, в каком тоне с ними нужно вести беседу, ответствовал шутливо: «Я полагаю, что королю нужны дичь и цыплята для собственного стола, и таким способом он желает заполучить их». Разговор продолжался еще некоторое время, и посол, наконец, спросил: «Что бы вы хотели получить из наших рук? Есть ли у вас что сказать? Поведайте нам, чтобы мы знали». Аль-Малик ответствовал: «Не мы сделали первый шаг к вам: вы пришли к нам; если у вас есть что сказать, то говорите и поведайте нам ваше мнение; мы готовы его выслушать». На этом беседа завершилась, и мы не получали больше никаких известий до 6 дня месяца джумада ас-сани [1 июля 1191 года. – В.У.], когда к султану прибыл посол короля Англии, приведя с собой мусульманина из Магриба, который долгое время пробыл у них в плену. Султан, которому этот человек прислан в дар, принял посла с величайшей любезностью и осыпал его знаками своего расположения. Посол получил почетные одежды с его плеча и возвратился к своему господину. Цель этих частых визитов заключалась в том, чтобы выяснить состояние нашего духа и узнать, намерены ли мы сопротивляться или уступить. Мы, со своей стороны, были склонны принимать послания от врага по тем же самым мотивам, которыми руководствовались они[196].

Обе стороны активно использовали переговоры прежде всего в целях шпионажа и дезинформации противника. Чтобы продемонстрировать крестоносцам высокий моральный дух тюркского войска, 4 июля трем посланникам Ричарда было дано разрешение посетить рынок, поражавший воображение своими размерами и богатством товаров. Кроме того, послов провели по огромному лагерю, где они увидели 7 тысяч харчевен и тысячу бань, обслуживавших мусульманскую армию.

Боевой дух войска Салах ад-Дина в июле – начале августа действительно находился на весьма высоком уровне. Чего нельзя было сказать про моральное состояние защитников Акры, отрезанных от основных сил лагерем крестоносцев и с огромным трудом сдерживавших постоянные штурмы.

Мастерам Филиппа Августа удалось разрушить часть стены рядом с Проклятой башней – ключевым узлом обороны города. Король Франции приказал начать решительный штурм. 3 июля его французы перебрались через засыпанные щебнем рвы и попытались прорваться в город. Для отпора врагу гарнизон собрал последние силы, и атака была отбита. Нападавшие понесли тяжелый урон, среди погибших в бою оказался Альберик Клеман – первый в истории человек, носивший звание маршала Франции.

На следующий день один из командиров гарнизона Акры прославленный эмир Саиф аль-Дин Али ибн Ахмад аль-Хаккяри по прозвищу аль-Маштуб явился под флагом перемирия в лагерь крестоносцев. Поскольку Ричард Львиное Сердце все еще страдал от болезни, эмира отвели к шатру Филиппа Августа.

Он [аль-Маштуб. – В.У.] обратился к нему со следующими словами: «Мы брали у вас города, но даже когда мы одерживали победу штурмом, то давали обычно отсрочку побежденным, и мы позволяли им уйти туда, где они желали найти убежище, обращаясь с ними благожелательно. Мы тоже сдадим вам город, если вы дадите нам отсрочку». На это король отвечал: «Те, кого вы захватывали, были нашими слугами и рабами, подобно тому, как и вы являетесь нашими рабами. Как следует поступать, буду решать я». Нам сообщили, что после этого аль-Маштуб надменным тоном произнес пространную речь, в которой, помимо прочего, заявил: «Мы скорее убьем себя, чем сдадим город, и ни один из наших не умрет прежде, чем падет пятьдесят ваших лучших воинов». Затем он удалился и вернулся в город, принеся эти новости[197].

Как Ричард не ставил Филиппа Августа в известность о своих контактах с султаном, так и король Франции не счел нужным пригласить короля Англии или его советников присоединиться к переговорам. При этом он дал свой высокомерный ответ от лица всех предводителей христианской армии. Филипп Август жаждал поставить на место своего вассала, ненависть к которому терзала его чем дальше, тем больше. А Ричард Львиное Сердце со своей стороны не слишком пекся о том, чтобы не давать своему сюзерену поводов для злобы и ревности.

Вот и сейчас король Англии, не дожидаясь результата переговоров, приказал начать штурм города. Он не ставил своей целью достижение каких-то военных целей, но тоже хотел лишь уязвить Филиппа Августа, в очередной раз подчеркнув свою независимость и самостоятельность.

Той же ночью несколько эмиров, крайне напуганных надменной речью короля Франции и последовавшей за нею атакой отрядов Ричарда, решились бежать из Акры. Среди них были такие влиятельные особы, как Ибн аль-Джавали, Изз ад-Дин Арсел и Сонкор аль-Вашаки. Они сели в небольшую лодку, проскользнули мимо стороживших гавань кораблей крестоносцев и благополучно причалили в расположении армии Салах ад-Дина. Их бегство вызвало смятение в рядах защитников Акры, а рассказ о тяготах, выпавших на долю осажденных, поверг султана в уныние.

Стараясь облегчить судьбу тех, кто находился в городе, Салах ад-Дин предпринял 4 и 5 июля несколько атак на лагерь крестоносцев